![Ясников Борис Михайлович](https://cdn.moypolk.ru/static/resize/w390/soldiers/photo/2020/05/03/c7a85affe705a2368d8258ec80193bd1.jpeg)
Борис
Михайлович
ПОДЕЛИТЬСЯ СТРАНИЦЕЙ
История солдата
30 октября 1940 года меня призвали в Красную Армию из Гусь-Хрустального. Распределение было в ВВС, и вот 7 ноября прибыли мы в город Белосток, где должны проходить службу. Приняли присягу.,
В это время на наш аэродром часто садился немецкий самолет с немецкими опознавательными знаками типа «Дуглас». Мы видели, как из него выходили офицеры в немецкой форме, шли в штаб и через час выходили и улетали. Так повторялось несколько раз..
В декабре меня и М. И. Антипова вызвали в штаб и дали направление в летную школу города Быхов, учитывая то, что я окончил Ивановский аэроклуб. Выпуск в военной школе был ускоренный, и проучились мы шесть месяцев, после чего в конце мая 1941 года направились по авиационным частям. В части, куда я прибыл, пришлось служить недолго. 22 июня нас подняли по тревоге в 4 часа утра.
Когда я выбежал из казармы, то увидел в небе сотни фашистских самолетов, летевших над нами, но нашу часть не бомбили, а пролетали дальше на восток. Нас распределили по экипажам, и мы километров 25 шли пешком на аэродром Уречье в Белоруссии. Аэродром был рядом с шоссейной дорогой Слуцк—Бобруйск.
23 июня были первые боевые вылеты на бомбежку колонн немецких танков и мотопехоты. Фашисты наступали быстро. С воздуха нам было видно, как по шоссе двигалось множество беженцев на восток. В день делали по два вылета. Затем над нашим аэродромом появились «мессершмитты». и летать стало труднее. Так продолжалось до 27 июня.
Это был мой последний вылет. Возвращаясь с задания, над своим аэродромом пришлось принять воздушный бой с двумя «мессерами». Бой был неравный, нас подожгли, и мы с горящего самолета выпрыгнули с парашютами. Я был ранен в бедро, и, когда выпрыгивал, обгорели лицо и руки. Опустившись на землю недалеко от шоссе, стал пробираться на восток. Шоссе уже было свободное, ни наших войск, ни беженцев видно не было, только трупы лежали на нем. Это оказалась нейтральная зона. Немцы стреляли из орудия, и в дополнение к полученным ранам в воздухе я получил осколочное ранение в руку.
На мое счастье по шоссе проходила машина с отступающими бойцами, я набрался сил, побежал и ухватился за борт. Лейтенант, ехавший в этой машине, втащил меня в нее, положил на носилки. Видели уже немецкие танки, которые стреляли по идущей машине, но мы доехали до Бобруйска. Когда подъехали, то на его окраине вышел генерал и срочно приказал здоровым бойцам занять оборону на окраине города, а раненых тут же увезли в город Жлобин.
28 июня я очнулся в госпитале от громких стонов раненых и плача медицинской сестры. Увидел, что из госпиталя многих эвакуировали, врачей уже не было, но тяжелораненые лежали на, койках. Мы втроем тоже решили бежать из госпиталя. Город мы не знали, но выйдя из госпиталя, решили идти на станцию.
Пробираясь по улице Жлобина, услышали, что немцы выбросили десант, и город эвакуируется. Вдруг к нам подбежал мальчик лет 14—15 с противогазом на боку, спрашивает, куда мы идем. Говорим, на станцию, и он убежал, Через некоторое время нас встречает военный и повел в военкомат, куда всех беженцев из госпиталя собирали. Потом нас на подводах отвезли на станцию, которую немцы бомбили. Так минул еще день, а ночью подошел санитарный поезд. Я потерял сознание, даже не чувствовал, как меня перенесли в этот. поезд, и очнулся уже под стук колес.
Два месяца скитания по госпиталям. Лечение .шло к концу, молодость брала свое, раны стали затягиваться. Прошел несколько летных комиссий. Выписали из госпиталя и направили меня в пункт сбора ВВС Красной Армии.
В сентябре прибыл во Внуково, в только что организованную Московскую авиагруппу особого назначения на самолеты ЛИ-2. Начались полеты в блокированный Ленинград.
Боевой путь
Советскую Армию был призван в 1940 году. Служил в авиационном полку. Великую Отечественную войну начал в первый день нападения фашистской Германии в Белоруссии.
. В сентябре 1941 года эскадрилья Московской авиагруппы особого назначения выполняла важное задание командования. Потом в составе 10 авиатранспортной дивизии летал в блокадный Ленинград, доставляя продовольствие, боеприпасы. Аналогичное задание эта часть выполняла по поставке таких же грузов в Севастополь.
Когда началось партизанское движение, вместе с экипажем летал в тыл врага, обеспечивая народных мстителей боеприпасами, обмундированием. Экипаж самолета не раз летал на территорию Польши, поставляя Комитету национального освобождения нужные боеприпасы, оружие. В одном из воздушных боев, отражая нападение фашистских истребителей, стрелок-радист Ясников получил тяжелое ранение. В ноябре 1945 года летчик демобилизовался
Воспоминания
ТАК ДЕРЖАТЬ!
Война застала меня в Белоруссии. Я только что окончил летное училище и прибыл в полк на должность стрелка-радиста. Не успел даже толком освоиться на новом месте, а тут — сразу боевые действия. Эскадрилье скоростных бомбардировщиков была поставлена задача: уничтожить колонну танков и пехоты противника на подходе к Слуцку. Мы поднялись в воздух и взяли курс на запад. Это был мой первый боевой вылет. Хотелось, чтобы он прошел успешно. Я зорко осматривал воздушное пространство, до боли в глазах вглядываясь в синеву неба. Временами переводил свой взор вниз. Там отчетливо виднелось шоссе. Под крылом заметил взорванные мосты, другие сооружения. А затем на дороге увидел ползущие вражеские танки. Гитлеровцы открыли по нашим самолетам огонь из зениток. Снаряды рвались совсем рядом. Прямым попаданием им удалось подбить один бомбардировщик. Остальные продолжали идти заданным маршрутом. — Заходим на бомбометание! — подал команду командир эскадрильи и первым обрушил на головы фашистов смертоносный груз. За комэском устремились другие экипажи. Наша машина тоже пошла на цель. Вниз посыпались бомбы. Выполнив задание, мы легли на обратный курс. Было видно, как рвались автоцистерны, опрокидывались машины. На аэродроме нас встретил командир полка. Он крепко пожал руку командиру эскадрильи и, обращаясь ко всем, сказал: — Поздравляю вас, товарищи, с боевым крещением и успехом. Так держать! Известно, что в первые дни войны немцы, не считаясь с потерями, лезли напролом. Продвигались они преимущественно по дорогам, проходящим через крупные города. Поэтому отыскать цель не составляло особого труда куда ни кинь, всюду напирающий враг. Летчики полка совершали по не¬сколько боевых вылетов в сутки, били фашистов с рассвета дотемна. Так продолжалось пять дней. А на шестой я был ранен. Подлечившись в госпитале, снова попал на фронт, под Ленинград. Теперь я летал на самолете ЛИ-2, выполнявшем задании по разведке. Как то членов экипажа вызвал командир полка и поставил задачу: — Направляетесь в Ленинград, в распоряжение командования фронтом. Вылет сегодня ночью. Дополнительные указания получите на месте. Путь в героический город лежал над Ладожским озером. Немцы здесь появлялись часто, нападая на наши транспортные самолеты и караваны судов. Не обошли они «вниманием» и нас. Но до Ленинграда мы все-таки добрались. Там получили задачу: перелететь линию фронта и засечь дальнобойные батареи противника, которые вели обстрел города. Оказавшись за линией фронта, долго искали цели и ничего не находили. — Смотрите, справа вспышки обрадовавшись, воскликнул штурман. — Сейчас они должны повториться. Действительно, через минуту я увидел огненный всплеск и с сожалением подумал: «Как жаль, что мы не можем сейчас же, немедленно, накрыть вражеские батареи». Успокоился лишь тогда, когда наши бомбардировщики по команде с пункта на¬ведения прихлопнули эти осиные гнезда. ... В январе 1942 года характер работы изменился. Партизанские отряды, созданные на территории Ленинградской, Нов¬городской и Псковской областей, нуждались в материальной помощи. Требовалось наладить с ними связь по воздуху, чтобы доставлять оружие, боеприпасы, медикаменты, продовольствие и другие грузы. Для этой цели была выделен девятка военно-транспортных самолетов. В нее вошел и наш экипаж. В пробный вылет мы разыскали лесной аэродром, подготовленный народными мстителями, изучили характер посадки и ненадолго приземлились. Чаще всего летали поодиночке, иногда по два-три самолета, в некоторых случаях — всей девяткой. Я участвовал в двадцати трех рейсах к партизанам. Из них — в трех с посадкой на лесном аэродроме. В остальных случаях наш экипаж ограничивался выброской груза на парашютах. В каждом полете приходилось рисковать. Редко удавалось прорваться через линию фронта, не подвергаясь обстрелу вражеских зениток и атак истребителей. Но в награду за риск мы получали безграничную благодарность партизан. Не обходилось и без курьезов. Вспоминается такой случай. Наша девятка достигла заданного района, встала в «крут». Всматриваясь в ночную бездну, приняли поданный партизанами сигнал: «Мы окружены, принять вас не можем, сбросьте груз в ранее указанном квадрате». Пошли в этот квадрат. И тут замыкающий группу экипаж обнаружил, что машин стало больше... Летчик пересчитал самолеты еще раз. Да, нас не девять, а одиннадцать. Что за наваждение? И главное, все одиннадцать сбросили груз. Когда вернулись на свой аэродром, замыкающий третьего звена доложил о случившемся командиру девятки. Тот засмеялся: — Нервы сдают, старина. Галлюцинация. Отдохни получше и выброси эту чертовщину из головы. Через пять дней мы снова полетели на партизанскую базу. На этот раз с посадкой. Сдали груз, приняли на борт раненых, больных. Перед взлетом партизаны очень благодарили за подарки, сброшенные в прошлый рейс. Мол, спасибо за колбасу и конфеты — давно их не видели, даже вкус стали забывать. — Помилуйте, этого мы вам не сбрасывали. Автоматы, патроны, гранаты — это было, а чего не было, того не было,— оправдывался наш командир. — Полно шутить. Серьезно говорю,— не унимался партизан. - Очень много колбасы было. Стали сопоставлять факты. Вспомнили про «галлюцинацию». Выяснилось, что немцы тоже хотели сбросить провиант своим карательным отрядам, окружившим партизанское соединение. Оказывается, они сбились с курса и приняли нас за своих. Заодно освободились от груза, только в расположении партизан. Тогда же зимой 1942 года из крупного белорусского партизанского отряда поступила просьба: доставить боеприпасы и забрать на Большую землю тяжелораненых. На помощь народным мстителям пошли наш и еще два экипажа. Над расположением советских войск пролетели спокойно. Затем показались всполохи, темноту разрезали ракеты, пунктиры трассирующих пуль. Значит, передовая, Оказавшись над занятой врагом территорией, в целях маскировки сменили высоту полета. На базу добрались благополучно. Посадили самолеты. Ждем людей, показавшихся па снежном поле. Приготовились к любым неожиданностям. Мало ли что может произойти. Слышим русские голоса. Свои! Как водится, обнялись, пожали друг другу руки. Разгрузились. Санитары погрузили раненых. Пытаемся взлететь — ничего не получается. Слишком мала площадка для разбега. Понадобилось несколько заходов, чтобы проложить в глубоком снегу «колею». По ней взлетели. Но пока приминали площадку, израсходовали много бензина. А тут еще увязался фашистский истребитель. От него пришлось отстреливаться и маневрировать. Едва дотянули до передовой, как кончилось горючее. В общем, приковыляли на честном слоне, но задание все же выполнили. Ярко врезался в мою память перелете временного аэродрома на основную базу. Все машины группы ушли в воздух, а нашему экипажу предстояло взять на борт оставшийся технический состав и идти следом. Вылетели ранним утром. Я, как обычно, сидел у пулемета. Тщательно наблюдал за небом. Высота — пять тысяч метров. Неожиданно заметил, как откуда-то вывалился «Юнкерс-88». Он гнался за нами. — Слева заходит «юнкере», — доложил я командиру экипажа. — Следите за фрицем, огонь открывайте самостоятельно,— распорядился он. Нажимаю гашетку пулемета и огнем встречаю врага. Тот увеличил скорость и ответил несколькими очередями. Свинцовые струи прошли мимо. Наши пассажиры с замиранием сердца прильнули к иллюминаторам. Каждый из них понимал опасность положения и надеялся лишь на мастерство экипажа. Летчик Бибиков перевел машину в резкое снижение: на малой высоте фашисту атаковать труднее. Но гитлеровец не хо¬тел упускать свою «добычу». Он назойливо вертелся около нас, время от времени посылая очереди. Я отвечал тем же. В какое-то мгновение «юнкере» оказался в центре прицела. Мои пальцы до боли впились в гашетку. Сразу дал несколько очередей. Фашистский стервятник накренился и камнем полетел вниз. Вспыхнувший «юнкере» выбросил длинный шлейф дыма. Он рухнул на лес и взорвался. — Спасибо, Борис! — не удержался скуповатый на похвалу Бибиков. Когда сели на свой аэродром, техники и механики, находившиеся на борту нашего самолета окружили нас. Они благодарили меня. А подъехавший командир полка А. И. Семенков похлопал по плечу: — Молодец, Ясников! Так и впредь держать! Через некоторое время меня ранило в ногу, попал в госпиталь в с.Томилино Московской области. Врачи долго возились с моей раной, оперировали не¬сколько раз. С трудом начал ходить самостоятельно. Именно тогда и вызвали в Москву за получением награды. С замиранием сердца я вышел из вагона, ступил на священную Московскую землю. Весь путь до Кремля проделал словно на крыльях. А когда увидел башни с рубиновыми звездами, хотелось плакать слезами радости и счастья: вот она, наша родная столица! Гордая и славная! За нее мы стояли и будем стоять всегда, потому что она — сердце Родины. Нас, фронтовиков, собралось человек сорок. Сидим в напряженном ожидании. Вдруг входит Михаил Иванович Калинин. Все вскочили со своих мест. Раздался гром аплодисментов. Сначала Михаил Иванович произнес краткую похвальную речь в наш адрес. Затем каждый из присутствующих подходил к Всесоюзному старосте и получал награду. Наступила и моя очередь. Михаил Иванович крепко пожал руку и вручил мне орден Красного Знамени.
После войны
Вернувшись с фронта, Ясников Б. М. посвятил свою жизнь любимому делу, долгие годы он вёл авиамодельный кружок в доме пионеров и в клубе им. Ленина. Его ученики принимали участие в смотрах работы технических кружков как в городе, так и в области и всегда занимали призовые места. Поделки юных авиаконструкторов до сих пор вызывают восхищение. Его ученики после окончания школы в дальнейшем продолжали увлеченно заниматься авиамоделизмом в центре дополнительного образования детей «Исток».
После войны страна переживала кризис: не хватало учителей, образованных людей. Поэтому Борис Михайлович пошёл в среднюю школу № 15. Борис Михайлович пришел работать в школу в период становления средней школы после перехода из семилетней. В это время в школе возводилось учебно-производственные мастерские на базе завода «Стекловолокно». Трудовое обучение всегда занимало важное место в учебно-воспитательном процессе. Его ученики очень ценили и уважали за трудолюбие, умение найти общей язык с ними.
Ясников Борис Михайлович много лет проработал учителем трудового обучения. Был дружен с коллективом школы, за что его почитали преподаватели, и несмотря на свое ранение всегда старался оказать всяческое содействие в развитии школы.
Он был один из лучших преподавателей. За свои заслуги был награжден знаком «Отличника народного просвещения РСФСР» и присвоено звание «Победитель социалистического соревнования».
После себя он оставил в школе добрую память. По инициативе учителей-историков были открыты два музея: музей В. И. Ленина и музей Боевой Славы. Их оформлением занимались ученики под руководством Бориса Михайловича.